Свящ. Е. Мегорскій

О лютеранскомъ богослуженiи ("Православное обозрѣнiе", 1866 г.)

Богослуженіе общества лютеранскаго, равно какъ и всѣхъ протестантскихь обществъ, рѣзко отличается отъ богослуженія западно-католическаго и православно-восточнаго. Это побуждаетъ насъ, прежде изложенія существующаго порядка богослуженiя, указать читателю тѣ историческія и догматическія основы, на которыхъ развилось богослуженіе лютеранское.

Римско-католическая богослужебная внѣшность, предъ самымъ временемъ Лютеровой реформаціи, представляла безчисленное множество нововведенныхъ празднествъ, церемоній, обрядовъ, частію противныхъ духу христіанства, частію лишенныхъ внутренняго значенія, невыносимымъ бременемъ лежавшихъ на религіозной жизни христіанина, сдавившихъ ее въ тѣснѣйшую рамку и изъ живаго, разумно-свободнаго христіанскаго благочестія сдѣлавшихъ своего рода тупой и безжизненный фетишизмъ язычества или по крайней мѣрѣ внѣшнюю обрядность іудейства. Ибо все это множество обрядовъ нужно было принять и выполнять только для нихъ самихъ, а не по причинѣ ихъ внутренняго смысла и значенія, ихъ внутренней силы.

Самый Римъ упалъ подъ тяжестію наложеннаго на себя бремени и, въ лицѣ своихъ представителей, развилъ до крайней степени лицемѣріе, кощунство, безбожіе - эти неизбѣжные горькіе плоды преобладанія формализма въ религіозно-обрядовой жизни. Чтобы нагляднѣе представить себѣ этотъ Римъ, припомнимъ то впечатлѣніе, какое онъ произвелъ на Лютера. Это было въ 1510 году, когда простой монахъ виттенбергскаго августиніанскаго монастыря, вмѣстѣ съ другими братьями этой обители, былъ отправленъ въ Римъ по дѣламъ своего монастыря. Въ это время Лютеръ является еще ревностнымъ поклонникомъ папы и строгимъ послѣдователемъ римской церкви. "Папу, говоритъ самъ Лютеръ о своемъ настроеніи въ эту эпоху, я боготворилъ отъ чистаго сердца и глубины души. Я такъ высоко уважалъ его, что былъ увѣренъ, что кто отступаетъ отъ него въ малѣйшей чертѣ закона, тотъ осужденъ на вѣки и становится добычею дьявола." Съ благоговѣйнымъ трепетомъ приближался этотъ ревностный и смиренный, строго-католическій монахъ къ древнему престолу міроваго владычества,- престолу, на которомъ возсѣдалъ намѣстникъ Христовъ на землѣ. При первомъ вступленіи на почву Италіи, Лютеръ увидѣлъ кощунство, съ которымъ монахи относились къ религіознымъ обрядамъ и обычаямъ. Во время путешествія, на постоялыхъ дворахъ Лютеръ слышалъ разнаго рода скандальныя исторіи изъ жизни и дѣятельности италіянскаго духовенства. Но все это было забыто, лишь только Лютеръ вступилъ на священную землю Рима и увидѣлъ множество предметовъ, къ которымъ смиренный католикъ привыкъ относиться не иначе, какъ съ благоговѣніемъ. Съ благоговѣйнымъ трепетомъ склонилъ онъ колѣна на ступени собора св. Петра, исполнилъ обрядъ восхожденія по ступенямъ этого собора на колѣнахъ, за что обѣщано отпущеніе грѣховъ, и съ умиленіемъ смотрѣлъ на великолѣпно совершавшееся богослуженіе. Но какъ изумился Лютеръ, когда онъ на этихъ достопочтенныхъ кардиналовъ, службу которыхъ онъ слушалъ съ такимъ благоговѣніемъ, посмотрѣлъ за дружескимъ ихъ столомъ. Съ громкимъ хохотомъ благословляли они хлѣбъ и вино, приговаривая: "это хлѣбъ, и онъ останется хлѣбомъ, это вино, и оно останется виномъ", и въ подобномъ родѣ пародировали цѣлую литургію... Въ четыре недѣли своего пребыванія въ Римѣ Лютеръ насмотрѣлся вдоволь подобныхъ вещей. Съ грустью увидѣлъ онъ, что съ тѣмъ, что для него казалось самымъ священнымъ, обращались съ дерзкимъ фиглярствомъ. Какъ безъ прискорбія смотрѣть напримѣръ на то, говорилъ послѣ Лютеръ, что папа, когда его причащаютъ, сидитъ неподвижно и принимаетъ св. дары изъ золотой трубочки оть кардинала, стоящаго предъ нимъ на колѣнахъ? Какъ будто св. дары недостойны, чтобы папа, бѣдный грѣшникъ, поднялся съ сѣдалища и воздалъ честь своему Богу? Въ послѣдствіи Лютеръ утверждалъ, что изъ Рима онъ вывезъ такія тайны, которыми до конца своей жизни боялся осквернить дѣвственныя уши своихъ соотечественниковъ,- что въ бытность свою въ Римѣ, онъ былъ свидѣтелемъ многихъ богослуженій, отъ которыхъ, при одномъ воспоминаніи, у него волосы становятся дыбомъ. Съ сочувствіемъ передаетъ онъ, поэтому, пословицу, бывшую въ самомъ Римѣ въ общемъ ходу, что если адъ гдѣ-нибудь подъ землею, то Римъ построенъ на его сводахъ.

Не менѣе, если не болѣе, безотрадное зрѣлище представляла Германія, гдѣ должно было взойдти, вырости и созрѣть сѣмя реформаціи. Религіозное развитіе народной массы едва ли гдѣ-нибудь стояло на такой низкой степени, какъ въ Германіи. Первое средство религіознаго народнаго образованія - богослуженіе совершалось на языкѣ совершенно непонятномъ для нѣмца. Еще уставъ папы Григорія В. сдѣлалъ латинскій языкъ священнымъ и обязательнымъ для всѣхъ народовъ. Естественно, богослуженіе на мертвомъ языкѣ обратилось въ мертвую форму, безъ внутренняго смысла, безъ духа и жизни. Нѣмецъ долженъ былъ пѣть и читать молитвы, смысла которыхъ не понималъ, сопровождая однако тѣ или другія молитвы и обряды тѣми или другими внѣшними знаками. Проповѣдь могла бы сдѣлать все это понятнымъ для народа. Но католическіе проповѣдники не заботились не только о томъ, чтобы сказать что-нибудь понятное народу, а даже и о томъ, чтобы сказать что-нибудь достойное церковной каѳедры. По словамъ Лютера и другихъ современныхъ ему писателей, многіе ученые доминиканскіе проповѣдники стыдились даже упоминать имя Христово на церковной каѳедрѣ, не хотѣли говорить ни о пророкахъ, ни объ апостолахъ, стыдились приводить мѣста изъ ихъ писаній, стараясь только высказать предъ народомъ свою начитанность въ древнихъ языческихъ философахъ и средневѣковыхъ схоластикахъ. Въ проповѣдь нерѣдко вплетались грубыя народныя басни о старомъ ослѣ, о синей уткѣ, о куриномъ молокѣ и т.п. Іерархія питала и поддерживала народныя суевѣрія, въ которыхъ она открыла для себя богатый источникъ прибытка. Для нея выгодно было развить въ народѣ одну внѣшнюю, неосмысленную набожность, и она дѣйствительно развила ее въ германскомъ народѣ до послѣднихъ предѣловъ. Цѣлыми толпами нѣмецкій народъ совершалъ благочестивыя странствованія по святымъ мѣстамъ. Въ иномъ мѣстѣ его привлекалъ къ себѣ чудотворный колоколъ, изгонявшій духовъ нечистыхъ; въ другомъ сѣно, на которомъ лежалъ младенецъ-Христосъ; въ иномъ перо архангела Михаила, вырванное во время единоборства съ дьяволомъ; въ другомъ млеко Пресвятой Дѣвы; въ иномъ уголья, на которыхъ жарили св. Лаврентія и под. На всѣхъ перекресткахъ Германіи, говорилъ Лютеръ, выставляется продажная святыня, привлекающая праздное любопытство. Народъ вѣрилъ во всемогущество сатаны, въ вездѣприсутствіе злыхъ духовъ, въ страшную силу колдуновъ и вѣдьмъ; питалъ суевѣрный страхъ къ монахамъ и духовнымъ, какъ къ властителямъ своей судьбы; покупалъ за деньги прощеніе прежнихъ грѣховъ и разрѣшеніе на будущiя [Всѣ эти факты мы заимствовали изъ "Гусса и Лютера" Новикова.] Совѣсть народа запугана; внутренняя, духовная жизнь забита, задавлена внѣшнею, обрядовою жизнію, мѣсто живой вѣры заняло суевѣріе, мѣсто благочестiя - лицемѣріе, ханжество, мѣсто святости - святошество. На ряду съ этимъ крайнимъ направленіемъ выдвигались, какъ всегдашніе неизбѣжные его спутники, холодность къ вѣрѣ, небреженіе религіозными обрядами, даже совершенное невѣріе. "Что намъ до неба, была бы мукá", отвѣчалъ одинъ нѣмецкiй крестьянинъ священнику, толковавшему ему о вѣчной жизни и будущемъ блаженствѣ праведниковъ. Въ церкви во время богослуженія мѣщане и купцы толковали о своихъ торговыхъ дѣлахъ, священнослужители о войнѣ и другихъ новостяхъ, примѣшивая въ разговоръ безбожныя шутки; дворяне и рыцари являлись въ церковь съ цѣлою стаей собакъ и соколовъ, да и то только для того, чтобы посмотрѣть на женщинъ.

Такое крайнее внѣшнее направленіе римско-католической религіозно-обрядовой жизни, задолго за цѣлыя столѣтія до Лютера, вызывало реформаторскія стремленія. Так, еще вальденсы учили, что молитвы за умершихъ напрасны, потому что души, по отдѣленіи отъ тѣла, поступаютъ въ адъ или рай, а не въ чистилище; что изображенія Бога и святыхъ Его должны быть оставлены; освященіе воды и пальмовыхъ вѣтвей смѣшно; храмомъ Божіимъ долженъ быть весь широкій міръ: кто строитъ храмы и часовни, тотъ замыкаетъ величіе Божіе; облаченія священническія и напрестольныя, чаши и другіе сосуды и украшенія безполезны; каждый можеть свободно проповѣдывать слово Божіе; мѵропомазаніе и елеосвященіе - не таинства; устная исповѣдь напрасна; евхаристiю священникъ можетъ совершить вездѣ, сказавши только установительныя слова; посты въ томъ видѣ, какъ ихъ установила церковь, не приносятъ пользы; праздники святыхъ должны быть совершенно оставлены, да и другіе праздники нужно праздновать не такъ, какъ они празднуются [Функъ въ соч. "Geist und Form Cultus" на стр.14]. Виклефъ и Гуссъ съ особенною силою возстаютъ противъ той мертвой обрядности, не оживленной внутреннимъ религiознымъ чувствомъ, той наружной механической набожности, того матеріальнаго направленія, которое господствовало въ тогдашней западной церкви. Желая возстановитъ значеніе внутренней религіозной жизни, оба они энергически нападаютъ на всѣ тѣ установленія римской церкви, которыя наиболѣе способствовали развитію обрядности и внѣшняго формализма, во вредъ внутреннему содержанію христіанской вѣры. И Гуссъ и Виклефъ признаютъ Св. Писаніе исключительнымъ источникомъ вѣры, единственнымъ мѣриломъ истины. Всякое ученіе, всякое учрежденіе, несогласное съ Св. Писаніемъ, должно быть отвергнуто, какъ человѣческое произведеніе. Почитая Св. Писаніе единственнымъ источникомъ вѣры, они хотятъ видѣть его въ рукахъ всѣхъ и посредствомъ перевода на народный языкъ сдѣлать Слово Божіе доступнымъ для каждаго. Оба они придаютъ особенное значеніе проповѣди и видятъ въ ней лучшее средство религіознаго воспитанія народа. Оба возстаютъ противъ наложеннаго папою ярма латинскаго языка и требуютъ богослуженія на народномъ нарѣчіи. Оба отвергаютъ индульгенціи. Виклефъ въ односторонней крайности желалъ, чтобы всѣ праздники, кромѣ Рождества Христова и Пасхи, были уничтожены. Гуссъ совершенно справедливо требовалъ возстановленія причащенія подъ обоими видами, какъ было въ древней церкви [Папство и свящ. римская имперія въ XIV и XV ст. Вызинскаго отъ 200-210 стр.].

I.

Естественно, когда Лютеръ взялся за реформу богослуженія, онъ, подобно своимъ предшественникамъ - реформаторамъ, сталъ въ прямую оппозицію существовавшему внѣшнему порядку, думая однако держаться на исторической почвѣ и возвратить богослуженію утраченную простоту и духовность. На этомъ и настаиваютъ нѣкоторые изъ лютеранъ, желающіе видѣть въ богослужебной реформѣ Лютера только искорененіе злоупотребленій, привнесенныхъ латинствомъ, и возстановленіе богослужебнаго порядка первенствующей христіанской церкви, закрывающіе въ то же время отъ глазъ своихъ другую весьма важную основу, на которой развивалась богослужебная реформа Лютера. Но не отвергая исторической основы въ реформаціи, нельзя забывать особенную ея основу - догматическую. На началахъ догматическихъ создались совершенно новыя начала и богослужебной практики, подорвавшія всякое значеніе богослужебной внѣшности.

По словамъ извѣстнаго церковнаго историка Гизелера [Kirchengeschichte, bd.III, abth.2, s.125, по изд. въ Боннѣ 1853 г.], "ученіе объ оправданіи одною вѣрою Лютеръ поставилъ краеугольнымъ камнемъ, на которомъ онъ создалъ все остальное ученіе и церковный порядокъ". Поелику вѣрою спасаемся, и поелику вѣра есть даръ Божій; отсюда, по ученію Лютера, выясненному намъ его ближайшими послѣдователями, выходило, что христіанинъ пріемлетъ свое спасеніе какъ бы непосредственно изъ рукъ самаго Христа, - пріемлетъ же отъ Него чрезъ Слово Божіе, сила и дѣйственность котораго совершенно тожественны съ силою и дѣйственностію Св. Духа, [Schmid - догматика лютер. церкви изд. 1858 г., стр.375], который дѣйствуетъ въ немъ, съ нимъ и чрезъ него (in, cum et per),- пріемлетъ вѣру, которая одна только и нужна для оправданія и спасенія. Христіане, сподобившіеся получить эту вѣру, образуютъ общество святыхъ и истинно вѣрующихъ или церковь, [Апологія Аусб. испов. чл. IV] но такую церковь, которая не есть общеніе внѣшнихъ вещей и обрядовъ, но есть общеніе вѣры и Св. Духа въ сердцахъ,- образуютъ церковь невидимую.

Такь, по взгляду Лютера и всего лютеранства, церковь въ сущности есть духовное, невидимое общество. На такомъ началѣ что можно было утвердить относительно внѣшняго устройства церкви? Зачѣмъ тутъ церковь, зачѣмъ таинства, вся обрядность, когда оправдывающая вѣра была непосредственнымъ даромъ Божіимъ, и человѣкъ ни мало не могъ содѣйствовать дѣлу своего спасенія? Однакожъ, и церковь, и таинства остались у лютеранъ. Внутреннее общеніе, говорятъ въ свое оправданіе лютеране, необходимо проявляется во внѣ. Съ общеніемъ вѣры и Духа Святаго необходимо соединено общеніе внѣшнихъ церковныхъ обрядовъ.

Допустивши, такимъ образомъ, церковь видимую, Лютеръ и его послѣдователи требуютъ, чтобы все устройство ея было основано единственно на Словѣ Божіемъ [Лютеръ въ своемъ сочиненіи "О порядкѣ богослуженія въ обществѣ"]. На этомъ основаніи лютеранство принимаетъ только два таинства за таинства, установленныя Господомъ, а остальныя ставитъ въ рядъ обрядовъ, въ различное время установленныхъ людьми. Особенность протестантскаго, равно какъ и латинскаго, воззрѣнія на сущность и вмѣстѣ число таинствъ тѣсно связана съ образомъ воззрѣнія обоихъ вѣроисповѣданій на овравданіе [Неандеръ - Katolicismus und Protestantismus - стр. 95, и Мёлер въ Символикѣ, въ §29]. По латинскому воззрѣнію, оправданіе совершается при пособіи внѣшнихъ посредствъ, чрезъ которыя сообщается человѣку спасающая благодать, и которыми служатъ таинства. По протестантскому взгляду на оправданіе, въ вѣрѣ дано уже все необходимое для начала и продолженія дѣла спасенія. Всякое внѣшнее средство, въ родѣ таинства, служитъ, по ученію Лютера, только знакомъ полученной чрезъ вѣру благодати, печатію этой вѣры и возбудительнымъ средствомъ, и все это уже тогда, когда предполагается вѣра, чрезъ которую одну можно быть оправданнымъ. Назначеніе таинства, по лютеранскому взгляду, должно быть не иное, какъ только сдѣлать извѣстнымъ для пріемлющаго съ вѣрою, что грѣхи ему отпущены, и тѣмъ утѣшить и успокоить его. Сила таинствъ именно въ томъ и заключается, говоритъ въ объясненіи этого члена одинъ нѣмецкій богословъ [Бретшнейдеръ въ догматикѣ 2 т., стр.600], что они служатъ знаками и свидѣтельствами благодати Божіей, дарующей прощеніе грѣховъ, и возбуждаютъ и подкрѣпляютъ благотворную вѣру въ обѣтованіе. Но они дѣйствуютъ, при правильномъ совершеніи, не ех opere operato, т.е., чрезъ одно участіе во внѣшнемъ дѣйствіи, какъ думаютъ католики, но чрезъ вѣру въ обѣтованіе благодати Божіей. Non sacramentum, sed fides in sacramento justificat (не таинство, а вѣра въ таинствѣ оправдываеть) - было однимъ изъ первыхъ положеній Лютера, отреченія отъ которыхъ требовалъ у него кардиналъ Каэтанъ [Планка Geschichte d. protest. Lehrbegriff. T.I, стр.134]. Когда такимъ образомь допущено, что таинства своимъ символическимъ характеромъ должны только укрѣплять вѣру въ прощеніе грѣховъ, то стали разсуждать далѣе, что бракъ не можетъ быть въ числѣ таинствъ, ибо не соотвѣтствуетъ цѣли - не можетъ служить залогомъ прощенія грѣховъ; мѵропомазаніе есть повтореніе крещенія; причащеніе дѣлаетъ излишнимъ елеосвященіе, когда въ случаѣ близкой смерти бываетъ нужда увѣрить въ прощающемъ милосердіи; также излишне и покаяніе,- и вышло, что только два таинства удовлетворяютъ цѣли таинства - это крещеніе и причащеніе.

Останавливаемся на этихъ догматическихъ положеніяхъ Лютера и всего лютеранства, потому что они имѣютъ отношеніе къ устройству общественнаго богослуженія.

На этихъ-то исключительныхъ историческихъ и догматическихъ основахъ, въ ихъ совокупности, развилось своеобразное направленіе богослужебной жизни въ лютеранствѣ. Посмотримъ прежде, какъ это направленіе выразилось во взглядахъ и установленіяхъ самого отца лютеранства - Лютера.

II.

"Христіанское общество, по Лютеру [Эти слова Лютера приводитъ Функъ въ 3-й гл. указаннаго нами выше сочиненія], состоитъ не въ общеніи внѣшнихъ знаковъ, а во внутреннемъ общеніи вѣчныхъ благъ св. Духа, страха и любви Божіей. Кто ищетъ внѣшнихъ знаковъ, тотъ принадлежитъ къ іудейской синагогѣ, а не къ христіанской церкви. Христіанская церковь не должна имѣть никакого вида, потому что народъ Христовъ составляетъ духовное царство. Намъ обѣщаны прощеніе грѣховъ и вѣчная жизнь, и истинными знаками этого обѣтованія служатъ святое крещеніе и вечеря Господня. Ты крестился, значитъ - ты вѣруешь, что Богъ усыновилъ тебя смертію Сына. Вкушай тѣло Христово, пей кровь Христову и не сомнѣвайся, что прощеніе грѣховъ принадлежитъ тебѣ.

Въ христіанской церкви не должно быть храмовъ и пышной службы. Каждое мѣсто, во всякое время, для всякаго благочестиваго человѣка можеть быть домомъ или храмомъ Божіимъ. Богъ несомнѣнно обитаетъ и преимущественно почитается тамъ, гдѣ соберутся вѣрные послушать Слово Божіе и поучиться ему. Ни одно зданіе нельзя назвать храмомъ Божіимъ только за его величину или роскошь и убранство. Мѣсто ради собравшагося сюда для молитвы и слушанія Слова Божія народа должно называться домомъ Божіимъ, а не народъ ради мѣста. Іисусъ Христосъ проповѣдывалъ три года и только три дня въ храмѣ іерусалимскомъ; остальное время Онъ проповѣдывалъ въ іудейской синагогѣ, въ пустынѣ, на горѣ, на кораблѣ и въ домахъ. Іоаннъ Креститель явился съ проповѣдію не въ храмѣ, а въ пустынѣ. Апостолы проповѣдали въ Іерусалимѣ въ день пятьдесятницы на площади и на перекресткахъ; Филиппъ проповѣдалъ евнуху на пути, Павелъ проповѣдалъ въ темницѣ и по домамъ. Я думаю, говоритъ Лютеръ, всѣ эти лица были проповѣдниками не хуже нынешнихъ, проповѣдающихъ только въ храмѣ. Никто не можетъ сказать и того, что молитва въ церкви лучше и прежде будетъ услышана, чѣмъ молитва на полѣ и въ другомъ мѣстѣ".

Всѣ внѣшнія церемоніи Лютеръ считалъ не нужными для христіанъ, какъ членовъ царства духовнаго. Единственное почитаніе онъ поставлялъ въ молитвѣ духомъ и въ любви всѣмъ сердцемъ, всею душею, всею крѣпостію. "Жить по божески", говорилъ Лютеръ,- "вотъ что составляетъ истинное богопочтеніе. Стыдно думать, что мы взойдемъ на небо за то, что ходимъ въ церковь и тамъ болтаемъ языкомъ, тогда какъ объ очищеніи и улучшеніи сердца не хотимъ думать и дома совершаемъ одинъ грѣхъ. Христіанскіе храмы - не дерево и камень, а мы сами суть храмы Божіи, сердцемъ мы должны молиться и имъ служить Богу. Простой крестьянинъ, гражданинъ, подданный - служи вѣрно своему государю, и ты будешь служить Богу; дитя, рабъ или рабыня въ домѣ будьте послушны, князь и господинъ, отецъ и мать - исполняйте точно возложенныя на васъ обязанности, и всѣ вы будете служить Богу. Такого только служенія можетъ быть исполненъ весь міръ, еслибы весь захотѣлъ служить. Отъ самого Бога на каждаго возложено дѣло сообразное съ его званіемъ, чтобы каждый могъ служить Ему постоянно, и никто не извинялся тѣмъ, что онъ не знаетъ, какъ служить Богу, и не вымышлялъ собственнаго образа служенія, котораго Богъ не установилъ и не заповѣдалъ, какъ мы и дѣлали доселѣ въ нашей слѣпотѣ".

"Истинно евангельское, христіанское совершенство состоить въ томъ, чтобы мы постоянно пребывали въ вѣрѣ, въ страхѣ Божіемъ и вѣрномъ исполненіи обязанностей. Потому-то Спаситель не придавалъ никакого преимущества какому-либо состоянію. Въ его царствъ нельзя говорить: здѣсь свято, а тамъ нѣтъ, но вездѣ совершенно равно, и твоя вѣра, надежда и любовь не могутъ быть выше и цѣннѣе, смотря потому, развиваются ли твои добродѣтели въ алтарѣ, или въ хорѣ, или въ бѣдной хижинѣ, или въ пещерѣ. Мы всѣ священники Бога вышняго, облеченные и украшенные святостію Христовою, которую усвояемъ себѣ чрезъ вѣру".

Лютеръ догадывался о возраженіи, которою естественно могли сдѣлать ему его современники. Можетъ-быть спросятъ, говоритъ онъ: если церковь - общество чисто духовное, то никто не можетъ знать, гдѣ это общество, гдѣ хоть какая-нибудь часть его во всемъ мірѣ. Для чего же Іисусъ Христосъ училъ, какъ пасти овецъ, ап. Павелъ - какъ управлять церковію, Петръ - какъ пасти стадо Христово? На это мой отвѣтъ: церковь живетъ во плоти, но не по плоти, какъ говоритъ Апостолъ. Такимъ образомъ, хотя бы церковь и давала знать о своемъ существованіи въ устройствѣ и дѣлахъ этого міра, но по нимъ не нужно судить о ней.

Очевидно, такое воззрѣніе на богослуженіе прямо и непосредственно вытекало изъ догматическихъ положеній Лютера. Въ основномъ положеніи Лютера и всего лютеранства коренится полнѣйшее отрицаніе внѣшняго богослуженія, хотя лютеранская практика всегда расходилась и до сихъ поръ расходится съ своими принципами. Лютеранство - образецъ непослѣдовательности и неопредѣленности. Стараясь выдвинуть высшую личность христіанина, оно совершенно отняло у христіанина эту личность: вооружаясь противъ крайней объективности въ дѣлѣ спасенія человѣка, оно проповѣдуетъ спасающую вѣру - дѣло исключительно Божіе; уничтожая всякій авторитетъ въ дѣлѣ толкованія Писанія и разрѣшая такимъ образомъ связанныя совѣсти, оно, однакожъ, издаетъ символическія книги и ихъ авторитетомъ ограничиваетъ свободное воззрѣніе своихъ послѣдователей; отвергая богослуженіе по принципу, оно удерживаетъ его на практикѣ.

Самъ Лютеръ допустилъ внѣшніе обряды,- не потому, впрочемъ, какъ говорилъ онъ въ свое оправданіе, чтобъ они требовались сущностію христіанства, а ради простой и необразованной толпы, для которой непонятны высокія идеи Искупителя и для которой, потому, обрядностъ можетъ имѣть громадное воспитательное значеніе. "Истинно образованные христіане, говорить Лютеръ, обойдутся и безъ внѣшнихъ обрядовъ: у нихъ можетъ быть проповѣдь безъ проповѣднической каөедры; они могутъ совершать евхаристію безъ алтаря, крестить безъ купели (?). Но ради дѣтей и простаго народа можно допустить опредѣленные уставы и обычаи, такъ, чтобы для нихъ были извѣстны - время, мѣсто и часы собраній [Изъ 2-й главы Функа: Geist und Form Cultus...]. Праздники и внѣшнiе обряды, относящiеся къ богослуженію, установлены для простаго народа, дабы онъ, удовлетворяясь тѣмъ, что установлено, не изобрѣталъ праздниковъ по своему собственному произволу. Натура этого народа склонна, даже до страсти, вводить внѣшніе обычаи и устроять богослуженіе." И въ другомъ мѣстѣ [Оба эти мѣста приводитъ Клифотъ изъ Вальх. III, 2219 и 1787 на стр.39 и 40 своего соч.: ursprungliche Gottesdienstordnung] Лютеръ говоритъ: "церковь удержала нѣкоторые праздники ради несовершенныхъ. Для истинно благочестиваго христіанина всѣ дни одинаково святы, такъ какъ у Бога нѣтъ никакого различія дней, состояній и лицъ. Но слабыхъ, у которыхъ не умеръ еще ветхій человѣкъ (неужели образованные могутъ похвалиться, что въ нихъ умеръ ветхій человѣкъ?) необходимо воспитывать опредѣленнымъ богослуженіемъ, извѣстными обычаями, днями, недѣлями, постомъ, бдѣніемъ, молитвою и т. п., для того, чтобъ и они такимъ образомъ достигли возраста совершеннаго человѣка."

Такимъ образомъ, по идеѣ отвергши совершенно богослужебные обряды, Лютеръ на практикѣ хотѣлъ оставить ихъ только потому, что они имѣютъ педагогическое значеніе для народа. Онъ не обратилъ вниманія на то, что внѣшнее богослуженіе коренится во внутренней, глубокой потребности существа человѣческаго,- въ потребности выражать своему Творцу разнообразныя движенія души, невольно заставляющiя человѣка повергаться на землю предъ Его величiемъ и изливать Ему свою благодарность, свое горе, свою молитву, всю свою душу. Лютеръ хотелъ обратить храмъ въ школу, а обряды внѣшняго богослуженiя, соотвѣтствующiе внутреннимъ, личнымъ потребностямъ человѣка, обратить въ педагогическiе, совершенно внѣшніе прiемы школы.

Слово Божіе, въ каждой буквѣ котораго, по Лютеру, дѣйствуетъ духъ Божій и сообщаетъ человѣку оправдывающую его вѣру, естественно должно было сдѣлаться главнымъ предметомъ этой новой школы, центромъ богослуженія. "Проповѣдь Слова Божія составлаетъ высочайшее богослуженіе [Функъ гл.3, §10]., Гдѣ не проповѣдуется Слово Божіе, тамъ лучше ничего не пѣть и не читать, туда лучше и не собираться [Вальх. X, 264]." Въ сочиненiи "О порядкѣ богослуженія въ обществѣ" - этомъ первомъ, появившемся въ 1523 г. трудѣ, которымъ Лютеръ началъ реформу богослуженія и въ которомъ онъ только высказалъ нѣсколько своихъ мыслей о богослуженіи и наилучшемъ его устройствѣ, но не далъ еще обществу опредѣленныхъ формъ богослуженiя,- Лютеръ указываетъ три величайшіе недостатка богослуженія. Первый, самый важный, по его мнѣнію, недостатокъ состоитъ въ томъ, что Слово Божіе замолкло, не поется и не читается въ церкви. Второй недостатокъ состоитъ въ томъ, что мѣсто Слова Божія заняли какія-то нехристіанскія басні, легенды, пѣсни, которыя ужасно слушать. Третій недостатокъ тотъ, что такое богослуженіе почитается дѣломъ, дарующимъ благодать и спасеніе. Отчасти, такимъ образомъ, прямая оппозиція существовавшему порядку побудила Лютера обратить особенное вниманіе на проповѣдь Слова Божія, открыть снова этотъ закрытый латинствомъ источникъ духовной христіанской жизни, дать вѣрующему пищу, которой онъ искалъ и не находилъ, а главнымъ образомъ, конечно, исключительному положенію проповѣди въ лютеранскомъ богослуженiи содѣйствовалъ взглядъ Лютера и лютеранства на Слово Божiе.

Самую богослужебную обрядность при чтенiи и проповѣди Слова Божія Лютеръ цѣнилъ и допускалъ на столько, на сколько она имѣла основаніе въ Словѣ Божіемъ. "Все мое ученіе я основываю на томъ, что ничему не должно учить и ничего не должно принимать такого, что не содержится ясно въ Писаніи" - это было однимъ изъ главныхъ положеній Лютера. "Мы, говоритъ онъ, поэтому, осуждаемъ въ богослуженіи нашихъ противниковъ - папистовъ, все введенное ими помимо Слова Божія. Гдѣ установило Слово Божiе литургіи за живыхъ и умершихъ, призываніе святыхъ, путешествія по святымъ мѣстамъ, безбрачную жизнь, монашескіе обѣты и тому под.? Въ Ветхомъ Завѣтѣ священники, ихъ одежды, храмъ и его принадлежности были освящаемы, но на это было повелѣніе Божіе, а о папскихъ освященіяхъ гдѣ слово и повелѣніе Божіе? Іисусъ Христосъ говоритъ, напротивъ: Я говорю тебѣ - придетъ время, когда вы не будете молиться ни на этой горѣ, ни въ Іерусалимѣ, потому что Отецъ Мой требуетъ духовной молитвы." Съ обыкновенною рѣзкостію Лютеръ выводилъ изъ этого такой результатъ: я отвергаю и осуждаю всѣ ордена, монастыри, разные уставы, все, что изобрѣтено и установлено человѣкомъ не на основаніи Слова Божія, - отвергаю индульгенціи, литургіи, какъ жертвы, литіи, панихиды, службы святымъ, посты, пѣсни въ честь Маріи, освященія храмовъ, алтарей, иконъ, крещеніе колоколовъ, воскресныя процессіи и зрѣлища, елеопомазаніе, послѣднее - на смерть, а не на выздоровленіе, таинства брака, священства, мѵропомазанія, многочисленныя церковныя должности и еще болѣе многочисленную церковную утварь, безчисленныя и безсмысленныя празднованія, въ родѣ освященія огня и т.п. Длинный реэстръ подобныхъ вещей былъ представленъ Лютеромъ на аусбургскій сеймъ.

Конечно, многое изъ того, что порицалъ Лютеръ, какъ не заповѣданное намъ Писаніемъ и не требуемое сущностію христіанства, осталось и въ богослужебной практикѣ, установленной Лютеромъ, то въ измѣненномъ видѣ, то даже и въ прежнемъ, благодаря, разумѣется, отчасти тому, что идея и ея осуществленіе на дѣлѣ у Лютера и во всемъ лютеранствѣ расходятся, а отчасти, можетъ быть, и признанному Лютеромъ значенію для религіознаго развитія народа.

Допустивъ нѣкоторые богослужебные обряды и установленія, Лютеръ какъ бы въ оправданіе себя и своего идеала богослуженія, выдвинулъ здѣсь начало свободы [Гизелера Церк. Ист., т.III, ч.2, стр.391. Функа, гл.3, §4]. "Такъ какъ внѣшніе обряды и обычаи, говорилъ Лютеръ, не лежатъ въ самой сущности христіанства, а только служатъ средствомъ возводить простыхъ людей къ христіанскому совершенству, то я требую здѣсь полной свободы. Христіанская свобода состоитъ въ томъ, чтобы мы были свободны во всемъ, что не установлено Богомъ въ ясныхъ словахъ Новаго Завѣта. Общества составляютъ едино, по мнѣнію Лютера, если только они вѣруютъ въ одного Христа, имѣютъ одно Евангеліе, одного Духа, одну вѣру, одни таинства, соблюдая такимъ образомъ духовное единство. Это-то единство и важно, и нѣтъ нужды вводить вездѣ одинаковыя человѣческія постановленія. И не должно быть раздѣленія церквей изъ-за раздѣленія въ обрядахъ." Гизелеръ [Ц.И., т.III, ч.2, стр.391] говоритъ, что когда большая часть мѣстныхъ церквей принимала въ образецъ для себя виттембергскіе уставы, тогда Лютеръ даже отклонялъ ихъ отъ этого, - до такой степени неважнымъ казалось Лютеру тождество внѣшнихъ обрядовъ и такую свободу проповѣдывалъ онъ въ этомъ дѣлѣ.

Таковъ взглядъ Лютера на богослуженіе. Вращаясь въ сферѣ своихъ догматическихъ положеній, Лютеръ долженъ былъ признать богослуженіе дѣломъ лишнимъ, но, обращаясь къ существующему порядку вещей, долженъ былъ допустить его, хоть въ смыслѣ педагогическаго средства для простаго народа. Допустивъ богослужебные обряды, Лютеръ требуетъ, чтобъ они имѣли своимъ основаніемъ и своимъ центромъ Священное Писаніе. Измѣнивъ и этому положенію,- допустивъ обряды, о которыхъ ничего не сказано въ Писаніи, Лютеръ требуетъ полной свободы каждой мѣстной церкви въ дѣлахъ, касающихся этихъ обрядовъ. Одинъ писатель [Слова эти изъ Kirchengeschichte von Guerike über die Reformation приводитъ свящ. Евграфъ Бенескриптов въ соч. объ источникахъ христ. религiи на стр.46] исторіи временъ реформаціи передаетъ намъ, какъ принимались народомъ идеи Лютера. "Проповѣданное Лютеромъ ученіе, говоритъ онъ, развивалось и укоренялось въ сердцахъ народа и обнаруживало себя въ ужасныхъ опытахъ. Дѣло началось съ самаго разсадника этого новаго просвѣщенія - съ Виттемберга. Если, говорили одни, евхаристическая жертва, призываніе святыхъ, иконопочитаніе и т. п. не могутъ быть соглашены съ чистою евангельскою истиной, то что другое они, какъ не суевѣріе, которое надобно искоренять? Нѣкто Гавріилъ Дидимъ, августинскій монахъ въ Виттембергѣ, съ жаромъ возсталъ противъ иноческой жизни и 13 августинцевъ въ одинъ разъ оставили монастырь свой. Тотъ же нарушитель своего обѣта вздумалъ въ одной августинской церкви въ Виттембергѣ съ наглостію говорить съ каөедры, что совершаемое въ оной богослуженіе есть идолослуженіе, и увлеченные его словами нѣсколько человѣкъ студентовъ вторглись во время общественнаго богослуженія въ одну приходскую церковь и дерзкимъ и грубымъ образомъ прервали совершавшуюся въ ней литургію. Карлштадтъ, докторъ и профессоръ богословія въ Виттембергѣ, публично доказывалъ, что все, что только ни установили папы, безъ различія, безбожно и отвратительно, и объявилъ, что онъ совершенно особеннымъ отъ прежняго образомъ будетъ совершать св. евхаристію, и въ праздникъ Рождества Христова дѣйствительно совершилъ оную такъ, какъ онъ выдумалъ, въ своей церкви. Этимъ поданъ былъ сигналъ къ низпроверженiю всякаго, доселѣ бывшаго, церковнаго порядка. Обольщенныя ученіемъ Карлштадта толпы попирали все священное. Литургія, исповѣдь, священныя изображенія и тому подобное были для нихъ дѣломъ ничтожнымъ; безчинно и безъ страха хватали они руками св. дары; бросали иконы изъ церквей; каждый ремесленникъ считалъ себя въ правѣ быть священникомъ и проповѣдникомъ". Въ Сентъ-Галле народъ нагрузилъ 46 возовъ иконъ и съ радостными криками сожегь ихъ внѣ города. И это-то долженствовало быть плодомъ проповѣданной Лютеромъ евангельской истины!... Съ ужасомъ смотрѣлъ самъ Лютеръ, какъ опустошалось Божіе поле. "Все, что я теперь сдѣлалъ, писалъ онъ къ курфирсту саксонскому, для меня одинъ позоръ. Я желалъ бы, еслибы могъ, искупить оный своею жизнію." Мудрено ли, послѣ этого, что отрезвленный Лютеръ говорилъ уже не то, что говорилъ Лютеръ увлекшійся и страстный? Съ грустью повторялъ онъ часто жалобу, что не видитъ людей, которые приняли бы и содѣйствовали бы ему ввести истинно евангельское богослуженіе (въ предисловіи въ нѣмецкой литургіи), и все больше и больше отступалъ отъ своего первоначальнаго идеала. Онъ оставилъ по прежнему храмъ мѣстомъ общественнаго богослуженія, - вооружился противъ буйныхъ ватагъ, повторявшихъ въ Виттембергѣ и другихъ мѣстахъ сцены изъ временъ иконоборства. Я и самъ хотѣлъ, говорилъ Лютеръ, чтобъ иконы были изгнаны изъ всего міра по причинѣ злоупотребленій. Но вѣдь многіе покланяются солнцу, лунѣ, звѣздамъ; - чтожъ, мы захотѣли бы и эти свѣтила согнать съ неба?" [Литургика Альта, т.І, стр.117]. Оставилъ Лютеръ по прежнему особенныхъ проповѣдниковъ и совершителей богослуженія. "Хотя всѣ мы священники, говорилъ онъ, однакожъ мы не можемъ и не должны всѣ проповѣдывать или учить и управлять; но должны избирать изъ всего народа нѣсколько такихъ лицъ, которые, по полученiи отъ Бога особенныхъ даровь, становятся нашими предстоятелями, какъ и апостолъ говоритъ: еда вси апостоли, еда вси пастыри и учители?" [Функъ, гл.III, §14]. Функъ въ IV гл. §8 передаетъ намъ въ короткихъ словахъ, начертанный Лютеромъ, обрядъ посвященія въ церковныя должности. Оставилъ Лютеръ и извѣстныя времена общественнаго богослуженія - воскресные, праздничные и простые дни, - начерталъ порядокъ утренней и вечерней службы: въ 1523 г. онъ издалъ формулу литургіи (formula Missae), удержавшую всѣ формы латинскаго богослуженiя и даже на латинскомъ языкѣ; въ 1526 г. издалъ новую формулу уже на нѣмецкомъ языкѣ (deutche Messe) и въ предисловіи къ ней начерталъ, что пѣть, читать, проповѣдывать за утреней, обѣдней и вечерней въ воскресные и праздничные дни и что за утреней или вечерней въ простые дни; въ 1523 г. онъ перевелъ съ латинскаго на нѣмецкій языкъ "обрядъ крещенія", а въ 1524 г. издалъ свою усовершенствованную формулу крещенія; въ большомъ своемъ катехизисѣ онъ начерталъ формулу исповѣди; въ 1546 г. издалъ "вѣнчальную книгу" - послѣдній трудъ его богослужебной реформаціи; переводилъ съ латинскаго на нѣмецкій языкъ церковныя пѣсни, напримѣръ, имъ переведены: "Тебе Бога хвалимъ", "Величитъ душа моя Господа" и др.; въ 1523 г. издалъ первую лютеранскую книгу церковныхъ пѣснопѣнiй (гезангбухъ) и тѣмъ положилъ начало изданію безчисленныхъ и иногда громадныхъ книгъ, содержащихъ въ себѣ до 1000 церковныхъ пѣсней.

Предѣлы журнальной статьи не позволяютъ намъ изложить подробно всѣ богослужебныя формулы Лютера и прослѣдитъ даже главнѣйшіе моменты въ развитіи богослужебной лютеранской жизни. Ознакомимся по крайней мѣрѣ съ состояніемъ современной богослужебной практики лютеранства.

(Продолженіе будетъ).


Христiанское чтенiе

Текст перешел в общественное достояние.

Сверено по изданию: Мегорскiй Е. О лютеранскомъ богослуженiи // Православное обозрѣнiе.- 1866.- Т.20.- С.37-55.

О замеченных ошибках, неточностях, опечатках просьба сообщать по электронному адресу:

russianlutheran@gmail.com